Путин-2012. Вечные ценности.

  Председатель РАЙ-Кома сидел за роялем в своем кабинете и стуча по его клавишам одним пальцем, сбивчиво наигрывал свою любимую мелодию. Собственно, это была любимая и единственная мелодия, заложенная в его невероятно насыщенную программу. Была еще песня, но ее он пел только единожды, еще и потому, что занятые ею кластеры пришлось освободить под какой-то доклад. Спокойную и уютную тишину кабинета, нарушали только капающие на пол, выскальзывающие из-под крышки рояля ноты, складываясь в легко узнаваемое "С чего начинается Родина". Это был самый обычный вечер. Один из тех вечеров, когда разведчику удавалось побыть одному.  Вечер, когда никто не просил поиграть в бадминтон, не просил поменять подгузники и громко не голосил, каждую секунду спрашивая, "Мне идет?", крутясь перед зеркалом в женском платье. Председателя колхоза в кабинете не было. Он заперся в детской и уже несколько часов не подавал ни единого звука. Он явно был чем-то увлечен.

  Вдруг, дверь в рабочий кабинет с грохотом отворилась. Разведчик спокойно опустил палец на клавишу, и на пол, пронзительно вскрикнув, упала соль. На пороге, запыхавшись, держа в руках какую-то коробку, появился счастливый Председатель колхоза. Председатель РАЙ-Кома, не отрывая палец от потерявшей голос клавиши, развернувшись в пол оборота к входной двери, укоризненно взглянул на лучезарного товарища.
  - Готово! - не обратив внимания на гневное лицо пианиста, выпалил Председатель колхоза.
  - Ну что там еще? - высвободив из-под гнета своего мускулистого пальца задохнувшуюся клавишу и, окончательно развернувшись к приятелю, устало спросил разведчик.
  - Я сделал последние карточки. Как ты просил. Для рыболовов. Посмотри!
  Председатель колхоза подбежал к роялю и высыпал на его крышку кучу разноцветных карточек. Подобрав несколько упавших на пол картонок и протянув их своему, все еще чрезмерно серьезному товарищу, он, хлопая, светящимися от радости, большими глазами, затаив дыхание, ждал реакции пианиста. Тот, не меняя мимики лица, спокойно встал, и взяв с рояля пустую коробку, сгреб в нее все карточки. Потом взял из рук Председателя колхоза поднятые им картонки и, подойдя к камину, положил коробку на тлеющие угли. Пламя лизнуло брошенную ему пищу и в кабинете стало чуточку теплее.
  - Остальные сожжешь сам, - спокойно, глядя на корчившуюся от боли коробку, сказал Председатель РАЙ-Кома.
 - Как? Ты же сам мне купил фломастеры и сказал, что бы я их рисовал, - послышался всхлипывающий голос за спиной разведчика, избавляющего коробку от долгих мучений, тыча в нее чугунной кочергой, - Я два года их резал, разукрашивал и нумеровал. Ты же мне сам сказал...
  Председатель РАЙ-Кома прислонил кочергу к камину. Он не любил ее вешать на специально изготовленную для нее подставку. Создавалась иллюзия, как будто кочерга стояла на посту, охраняя камин. Так кочерга оживала. Она служила в его маленькой разведческой армии. Это была его игра. Он еще с детства любил сказки Андерсена, и вешал своих "солдат" только тогда, когда окончательно терял интерес к игре.
  - Ну, все, все, успокойся и вытри слезы, - протягивая платок, он по-отечески нежно, обратился к Председателю колхоза,  - Ты сделал все правильно. Нарисовал красивые карточки. Очень красивые, правда. Но они должны были сгореть. Это нечто большее, чем просто "фиш-карты". Сжигая их, мы не зарабатываем жалкие копейки на, без того нищих, рыбаках. Мы приобретаем их любовь. 

  Он взял хнычущего Председателя за подбородок и тепло заглянул в его, распухшие от слез, глаза, - "Любовь народа ценнее любых денег. Любовь народа продлевает власть. А власть наполняет наши карманы деньгами".

 В штаб РАЙ-Кома Партии, где вовсю кипела работа по подготовке к весенней Спартакиаде, щелкали пишущие машинки, мерцали экраны мониторов, гудели и суетливо бегали люди, неожиданно ворвался Председатель РАЙ-Кома. Он остановился у перил, на широкой площадке, ведущей вниз (в главный зал) металлической лестницы. Люди мгновенно замерли. Даже мониторы перестали мерцать, а парящие под потолком бумаги, зависли в воздухе и, прислушиваясь к тишине, перестали шелестеть. Председатель окинул зал взглядом и остановился на своем Секретаре. Неуверенной походкой, тот направлялся к своему взбешенному начальнику.
  - Вот ты-то мне и нужен! - жестко процедил разведчик сквозь зубы.
  Бумаги, услышав спасительное обращение, выдохнув, упали на пол, подняв шорох. Но мониторы, как и умудренные опытом люди, мерцать, все же, временно, не решились.
  Председатель РАЙ-Кома быстро сбежал по металлическим ступеням в зал. Ступени крепились, стараясь не нарушать тишины, но, в силу своей болтливой природы, предательски загромыхали под каблуками разведчика. Ловко схватив за ухо, не ожидающего такого подвоха Секретаря, Председатель поволок его к одному из мониторов. Монитор напрягся, но картинку сменить не решился.
  - Что это? - громко проорал Председатель, не выпуская из рук ухо пленника, - Может быть ты, мне объяснишь?
  - Это Ваш сайт, - неуверенным голосом заговорил Секретарь.
  - Я вижу, что это сайт. Что это? Какие отставки? - натянув ухо сильнее, так что в голове Секретаря послышался треск лопающихся парашютных строп, повторил Председатель.
  Секретарь знал. Потерять ухо - было не самой страшной потерей. Страшнее, была потеря достоинства. Поэтому он всегда, даже в самых критических ситуациях, сохранял самообладание. Так было и на этот раз. Приняв позу футболиста, стоящего в стенке, Секретарь, мужественно, перекрикивая треск в голове, произнес:
  - У нас там отвалилось то, что у нас зависло. У нас зависло, потому что очень много было обращений, больше, чем мы сначала были готовы. То есть, я бы сказал такое авральное обращение, поэтому он подвис. Сейчас он возобновил работу, но все обращения, которые поступали, они должны были повиснуть, повисли на сайте. Модерация там, только когда что-то там нецензурное и так далее, все остальное выставляется.
  - Ты в своем уме? Я тебя для этого тут 2,5 года назад посадил, чтобы у тебя тут все повисло?
  Председатель заорал так, что Секретарь отчетливо разглядел всю ротовую полость разведчика. Небный язычок, раскалившись докрасна, бешено дрожал и, как молоточек в старом бабушкином будильнике, раскачиваясь из стороны в сторону, отбивал набат. Набат не только по его уху. Это был тревожный сигнал для всех находящихся в комнате. Первым среагировал монитор. Улучив момент, когда Председатель от него отвернулся, пытаясь заглотить целиком голову Секретаря, экран нервно мигнул и, тут же, застыл вновь.
  - Мы уже все исправили, - тихо сказал Секретарь, выслушав Председателя, - Больше нет никаких отставок. Ни одной отставки. Нет.
  Председатель взглянул на монитор и выпустил ухо из рук. Оно дико зазвенело, но боясь потревожить разведчика, укрыло свой звон в голове Секретаря. 17-дюймовый монитор, стараясь радовать глаз Председателя, хвастался хвалебными одами в его честь.
  - А что делать с теми, кто уже видел все это безобразие? - снова повернувшись к Секретарю, но, уже не пытаясь проглотить его голову, спросил Председатель.
  - У нас всегда есть запасной вариант. Мы все продумали, - почувствовав оттепель, улыбаясь, затараторил Секретарь и достал из кармана маленькую коробочку, похожую на пейджер, - Вот, посмотрите. Тут есть кнопка вызова подсказок. Останется только выбрать варианты из предложенных компьютером.
  Секретарь нажал на кнопку с нарисованным на ней знаком вопроса, и на огромном центральном экране, загорелись пронумерованные варианты помощи. Секретарь передал Председателю "пейджер" с горящими на его маленьком дисплее цифрами от 0 до 9, и добавил:
  - Вы можете выбрать любой вариант, и он тут же отразится во всех газетах и новостных каналах. Вот, например вариант №3. "Нет никакого сайта с программой весенней Спартакиады". Или вот. Вариант №5. "Нет вообще никакой весенней Спартакиады".
  Председатель пробежался глазами по всему списку и спокойным голосом произнес:
  - Выберите сами какой-нибудь приемлемый вариант и подчистите тут все, - он взглянул на Секретаря и, окончательно подобрев, улыбнувшись продолжил, - Чем еще порадуете?

  Секретарь снова вернул "пейджер" Председателю и продолжил свой экскурс.
  - Этот прибор уникален. Например, Вы хотите написать какой-нибудь приказ или еще лучше статью. Нет ничего проще. Вы пишите в нем краткую команду и жмете на ту клавишу, которая соответствует тому ведомству, к которому обращена эта команда. Всего несколько строк, характеризующих целый документ. А он (указывая на прибор), анализируя почерк, орфографию, синтаксис и даже биоритм, пульс и настроение владельца, выдает на экран компьютера то, что в действительности хотел написать владелец. По одной строчке целые статьи. Попробуйте что-нибудь написать своему народу! - бодрым и уверенным голосом, предложил Секретарь.
  Впечатленный таким рассказом о высоких технологиях, Председатель РАЙ-Кома взял предложенную Секретарем маленькую пластиковую палочку и что-то написал на экране умного "пейджера". Потом нажал на командную кнопку и посмотрел не большой экран. На нем появилась карта Мира. Еще через мгновение, маленькая, красная точка, мигая, начала свое движение в сторону океана. А еще через секунду, на экране загорелась огромная надпись "Тревога!", а где-то под потолком завыла сирена. Председатель перевел удивленный взгляд на Секретаря. Тот растерянно посмотрел на него в ответ. Не успел разведчик спросить "Что произошло?", как в кармане его помощника зазвонил телефон. Безмолвно выслушав собеседника на другом конце провода, Секретарь положил трубку и спросил у Председателя:
  - Можно я пока заберу у Вас прибор? На секундочку, - и, взглянув на дисплей, продолжил, - Вы нажали на кнопку "Г". Это не народ. Это "Грунт". Так мы обозначили кнопку управления нашей космической станцией. Только что мы утопили в Тихом Океане 15 лет кропотливой работы и 5 миллиардов колхозных рублей.
  Секретарь вернул прибор Председателю и глубоко вздохнув, добавил:
  - Народ обозначен кнопкой "Н".
Председатель положил "пейджер" в карман и, поднявшись по глухо стонущим под его каблуками ступеням, вышел из штаба. 

  Председатель РАЙ-Кома сидел за роялем в своем кабинете и  стуча по его клавишам одним пальцем, сбивчиво наигрывал  свою любимую мелодию. Собственно, это была любимая и единственная мелодия, заложенная в его невероятно насыщенную программу. Была еще песня, но ее он пел только единожды, еще и потому, что занятые ею кластеры пришлось освободить под какой-то доклад.
  "Стоп! Доклад!", - не успев толком разбежаться, мысль резко остановилась, застыв на одной ноге.

  Председатель встал из-за рояля и, подойдя к столу, достал из кармана, небрежно брошенного в кресло пиджака, "пейджер". Вооружившись зубочисткой, он старательно написал на экране - "Упал - отжался!". После этого он нажал на кнопку с буквой "Н" и посмотрел на монитор своего компьютера. "Не работает", - подумал Председатель и отшвырнул прибор в дальний угол кабинета.

  В штабе РАЙ-Кома Партии, все взоры были устремлены на огромный экран. На нем, во всю его высоту, медленно полз текст какого-то воззвания.
  - ...готовность к назревшим, продуманным и просчитанным реформам, - слышался тихий женский голос, читающий убегающий текст.
  - Развивается экономика, а это, прежде всего, люди, их работа, их доходы, их новые возможности, - послышался еще один голос издалека.
  - Эра государств всеобщего благоденствия “на чужом горбу", заканчивается, - громко читал Секретарь, перебивая нарастающий гул голосов.
  Спустя час, штаб РАЙ-Кома Партии, буквально, превратился в зал консерватории. Люди, не сдерживая эмоций, громко цитировали строки, выползающие снизу экрана. А еще через час, текст оборвался и застыл, последней строчкой зацепившись за середину экрана. Голоса стихли. Люди продолжали смотреть на экран. Никто не сходил с мест, интуитивно ожидая чего-то большего. Чего-то еще.

  Пауза длилась не долго.

  Заставив их вздрогнуть, из оцепенения людей вывел звук, неожиданно раздавшийся из динамиков. Это был характерный звук, похожий на системный звук ошибки. Вслед за резким и неприятным звуком, на огромном экране возникло окно. Откуда-то, из глубины зала, растерянный женский голос, тихонечко процитировал, - "Ой! А Вы это уже писали..."

Их на льду осталось только двое?

Мы заранее просим прощение у всех наших читателей, за временный перерыв в публикациях. Два дня, в течение которых наш журнал оставался без новостей, были не простыми для нас днями.
 
Три дня прошло с того момента, как в РАЙ-Центре состоялось очередное цирковое представление, с теми же героями, которые уже несколько месяцев подряд не покидают наших публикаций. После очередного выступления медведей, можно было написать большую ироничную статью. Но... ирония, как раз и заключается в том, что автор стенгазеты устал. Устал пересказывать свои статьи десятки раз, рассказывая об одном и том же. Это не значит, что у стенгазеты иссяк запас сарказма, не означает, что газета перестала выходить с обзором новостей. Это означает, что эти два дня мы размышляли над тем, что хотели бы сказать сегодня, за 4 дня до Спартакиады, за 4 дня до награждения победителей, коими себя уже считает цирковая медвежья команда, заготовившая комплект именных золотых медалей для себя и для своих тренеров - наших солнцеподобных Председателей.
 
Наш сегодняшний выпуск не будет похож на предыдущие. Сегодня, мы хотели бы обратиться к колхозникам, населяющим наш веселый РАЙ-Центр.

Уважаемые колхозники, на предстоящей Спартакиаде, вас агитируют болеть за команду цирковых медведей, посулив вам хорошие билеты на первые ряды в партере. Вам раздают флажки и просят активнее ими размахивать и громче скандировать "Ура", а в случае победы вашей любимой команды, вам обещают, что брызги сладкого шампанского долетят до вашей трибуны. Что каждому из вас, достанется частичка их победы в виде иконы с ликом Председателя РАЙ-Кома Партии в красном углу вашей избы.

Нам хочется верить, что святая икона мартовского воскресения Председателя колхоза, спасет нас от всех бед и несчастий. Что благодаря ей, наши бабы будут чаще беременеть, а мужики найдут у себя в огороде золотую жилу. Хочется думать, что благодаря ей, скотина перестанет болеть, а комбайны разваливаться на ходу по запчастям, что избы колхозников превратятся в усадьбы колхозных чиновников, а усадьбы чиновников будут походить на избу рядового механизатора или здание колхозного вытрезвителя. Мы надеемся, что от соприкосновения с ней, у Григорича пропадут бородавки, а у Степановны отрастет потерянная в 44-ом нога, что они оба, наконец, увидят свет в конце тоннеля. Нет, не того канализационного тоннеля в деревне Нелюдово, где они сейчас живут, гоняясь за мерзко пищащей едой на допотопной каталке, а тоннеля под рекой Гудзон, сидя в комфортабельных креслах туристического автобуса, жуя сочный гамбургер, аккуратно прикрыв белоснежной салфеткой свои ордена. 
Но, самое главное, во что нам хочется верить, что Спартакиада пройдет в честной борьбе. Не по написанному сценарию и не по договоренности Председателей с судьями.

Хочется, но слабо верится. И только потому, что кроме ушей, у нас есть глаза.

 

Они уже примеряют новые(!) - победные презервативы, готовясь к 6-летнему удовольствию от проникновения в наши пустые головы через наши, всегда и на все, готовые задницы. Но, мы убеждены, что всех поиметь не удастся. Потому, что это только для них, мы - безмозглые колхозники, верующие в иконы и заклинания, иноземного дьявола и особый Путь.

Мы давно перестали считать вас богами, господа Председатели. Мы выросли на ваших обещаниях, мы воспитаны на ваших трюках. Мы знаем секреты всех фокусов и номеров с распиливанием, булавами, переодеваниями и исчезновениями. Вы доказали всем, что оказались изобретательней графа Калиостро и хитрее пиявочника Дуремара, но вы не учли одного фактора. Фактора времени. Мы действительно выросли.

Вы думаете, что уже победили. Вы уверенны, что других команд нет. Но, тогда зачем вам весь этот цирк, с бездарной клоунадой и устаревшими трюками?

Палата №6 наполняется "Декабристами".

Сегодня, Председатель колхоза срочно выехал в клиническую больницу деревни Нелюдово для получения консультаций по очень важному вопросу. В РАЙ-Центре обнаружен редкий вирус, поражающей мозг близких к искусству колхозников. Еще недавно заболевание было единичным и никто не обращал на него внимания, но к сегодняшнему дню над РАЙ-Центром нависла угроза эпидемии.

Напомним тем читателям, кто не регулярно следит за новостями о первых случаях проявления страшной болезни. Когда 2-го октября зафиксировали первый случай поражения вирусом мозга двух прекрасных музыкантов, в РАЙ-Коме решили, что единичные случаи не должны вызывать беспокойства. 14-го октября еще один музыкант попал в срочную реанимацию и стало как-то тревожно. К сегодняшнему дню зафиксировано еще несколько рецидивов и два новых случая заболевания. Медики Нелюдовской больницы, занимающиеся проблемами гипоксии, предположительно, ставшей причиной мутации обедненного мозга малоподвижной части населения РАЙ-Центра, коими и являются художники, музыканты, артисты и писатели, уже дали название вирусу. Красивое и звучное - "Декабрист". И определились с симптомами. Почему "Декабрист?". Во-первых, медики предполагают, что пик заболеваний придется на 4 декабря, а во-вторых, в красивом названии решили отразить дань уважения Мельпомене. Дабы узнать обо всех подробностях научных изысканий и найденных способах борьбы с "Декабристом", Председатель колхоза и отправился в Нелюдово, где изучил рентгеновские снимки больных, посидел в барокамере и, как следует, насытившись кислородом, в целях профилактики и получения дополнительной порции иммунитета, начал осмотр палат.

В первой посещенной палате, Председатель столкнулся с тяжелым "рецидивистом", мозг которого был сожран болезнью уже практически целиком. Пациент с диагнозом "Декабрист III степени" был привязан к кушетке трехцветными полотенцами с аккуратно вышитыми на них мишками. Вошедшая в палату делегация, увидела знакомого всем певца, работавшего ранее в колхозном кукольном театре. Человек с признаками эпилепсии, извивался как уж на сковородке и с пеной у рта выкрикивал слова какой-то незамысловатой песенки. Так как работа его мозга поддерживалась аппаратом искусственного сна, то и песня была такой же, как и его разноцветные видения. Невнятная и бессодержательная.
Делегация на минутку остановилась у койки больного и Председатель, подойдя к певцу на безопасное расстояние, возложил на него принесенный с собой букет из двух красных пластиковых гвоздик. Потом, скорбно посмотрел на постаревшее от тяжелой болезни лицо музыканта и, перекрестив его лоб, удалился в следующую палату.

В палате №6 - темном помещении без окон, на бетонном полу, в больничной рубахе, на корточках сидела известная на весь РАЙ-Центр актриса. Ее диагноз был менее тяжелым, поэтому ее ноги и руки были свободными от пут. "Декабрист I степени", тихая и не опасная форма заболевания, если вовремя локализовать, - услышал за спиной Председатель колхоза пояснения Главного врача. Председатель подошел к больной и присев на корточки напротив артистки, склонив голову, заглянул в ее опущенные в пол глаза. "Выздоравливайте, - проговорил председатель и, улыбнувшись, добавил, - мы по вам уже все соскучились". С этими словами, он обернулся к делегации в белых халатах. Делегация поморщившись, зааплодировала, выдавливая из себя улыбки.
Неожиданно, "Декабристка" вскочила и повалив Председателя на грязный бетонный пол, вцепилась нестриженными ногтями прямо ему в горло. При этом, роняя на лицо председателя густую пену, сочащуюся изо рта, она стала шептать ему на ухо какую-то мантру. Никто из делегации не мог разобрать слов, и поэтому один из врачей кинулся в коридор, а когда через минуту вернулся, в его руке находился диктофон. Подбежав к лежащим на полу диспутантам, он протянул руку с принесенным записывающим устройством и затаив дыхание, дождался конца монолога. Как только "Декабристка" смолкла,  врач, откинув, а заодно успокоив пациентку железным носом своего ботинка, помог Председателю подняться. Все еще находясь под воздействием шокового состояния, Председатель колхоза, со стеклянным взглядом, улыбался в пустоту палаты. Из шока его вывел все тот же железный ботинок санитара.

"Выздоравливайте", - снова проговорил председатель, и  проследовав мимо виновато расступившихся врачей, вышел из 6-й палаты.

В третью палату, с очередным "Декабристом", Председатель заходить не стал, а лишь заглянул в слуховое окошко. От неожиданно прилетевшего через него куска теплого говна прямиком в любопытное лицо, Председатель отшатнулся, но, сохранив невозмутимую улыбку, стал незаметно слизывать растекающиеся ошметки экскрементов. На зубах что-то заскрежетало, и, прибегнув к помощи рук, Председатель достал изо рта какие-то медали и ордена. Протерев их носовым платком и положив в карман пиджака, он проследовал в туалет. Делегация, сопровождающая Председателя, бурно жестикулируя и переругиваясь, войти за гостем не решилась и остановилась перед входом в туалет. Из-за двери послышались сначала какие-то дикие крики, потом грохот разбивающегося о кафельный пол фарфора, и наконец, когда все стихло, дверь туалета распахнулась. На пороге стоял улыбающийся Председатель. "А что это вы все такие грустные? - обратился он онемевшим на время врачам, - ведь ничего страшного не произошло. Отдадите вон тому... - жестом указав на придворного счетовода, - ...треть своей зарплаты и продолжайте тщательней лечить своих пациентов. Ну что же вы, улыбайтесь!"
Когда двери Председательской машины захлопнулись, кортеж начал плавно разворачиваться на больничной стоянке и, вдруг, неожиданно замер. Водитель Председателя, выскочив из машины, подбежал к провожавшей делегацию медицинской сестре, сорвал с нее марлевую повязку, и пропитав ее сестринскими дешевыми духами, вернулся обратно в автомобиль. Через минуту, о высоких гостях напоминали только клубы пыли за поворотом и звук собираемых уборщицей осколков фарфора.

Поговаривают, что счастливее Нелюдовских врачей, в этот день, в деревне никого не было. А еще говорят, что воодушевленные милостивым Председателем врачи, почти нашли вакцину от "Декабриста".

Медведев доступен по средам.

Вчера, в Неклюево состоялась очередная встреча Председателя колхоза с жителями окрестных деревень. На этот раз, эшелон набили инвалидами, контуженными и смертниками. Председатель давно мечтал попробовать свои силы в целительстве, но как-то все руки не доходили. Так совпало, что при подготовке РАЙ-Центра к Спартакиаде, обнаружилась катастрофическая нехватка участников, о чем незамедлительно доложили в РАЙ-Ком Партии.

Вот тут-то Председатель и вспомнил, что когда-то, давным-давно, сидя на горшке перед теликом, видел, как какой-то дяденька, глядя исподлобья, заклинал людей не болеть. Родители Председателя очень любили такие передачи и не пропускали не одной. Они надеялись, что их 5-ти летний сын, под воздействием заклинаний перестанет по ночам мочиться в постель и, наконец-то перестанет ходить на горшок. И вот, спустя два года, чудо произошло. Маленький Председатель колхоза вдруг перестал пользоваться горшком и первый раз сел на унитаз. Правда, в постель он "ходить" не перестал, но тот день, запомнился Председателю на всю жизнь. Обрадованные исцелению сына родители погасили свет и папа торжественно вынес в зал торт с семью свечками. А мама, стоя позади, не переставала расчесывать ему волосы папиной расческой и приговаривать, - «Какой же ты у нас большой вырос! Завтра пойдем в Универмаг и купим тебе новые ботинки». Вот этого момента он ждал долгие 4 года, потому что его старые ботинки, купленные ему взамен пинеток, так натирали ноги, что они перестали расти, а вместе с ногами, перестал расти и сам Председатель.

Долгие годы, проведенные перед экраном со страшным дяденькой с нахмуренными бровями, избавление от горшка, поселили в Председателе веру в целебную магию заговоров и приворотов. Он решил испытать себя в этом деле, а заодно, помочь в решении проблемы с нехваткой участников Спартакиады.

Перед началом сеанса внушения, всех калек и убогих согнали в спецприемник для прохождения эпидемиологического контроля: выявление педикулеза, проказы, венерических заболеваний, брюшного тифа, сибирской язвы, куриного гриппа, болезни какого-то еврея и ветрянки. В детстве, Председатель ей не болел  и  очень боялся ее подцепить во взрослом возрасте. Этим и объясняется включение ветрянки в запретный список болезней. 

Привезенных в товарных вагонах полуживых людей, разгрузили с помощью новеньких электрокаров и доставили в просторный зал, приготовленный для специальных манипуляций. Зал был настолько белым, что щуриться стали даже незрячие инвалиды.

Председатель блистательно занял свое место перед юродивыми, и сеанс начался под его монотонный диалог. «Проблемы у вас не новые, и что-то государство пытается делать уже сейчас. Так, до 2015 года будет действовать федеральная программа "Доступная среда", на реализацию которой предусмотрено 46 миллиардов рублей. Это означает, что вас будут возить ко мне по средам и за 4 года, за невероятное количество сеансов, что-то около двухсот восьми, я получу эту символическую, скромную сумму». В зале кто-то громко сглотнул, но серьезно подготовленный председатель продолжил как ни в чем ни бывало, - «Все проблемы людей с ограниченными возможностями программа все же не охватывает». На задних рядах послышался глухой звук падения, и прибежавшие охранники потащили к выходу истощенное, а теперь еще и безжизненное, женское тело. Через две минуты, Заклинатель, прерванный гулким стуком головы о ступени лестницы, ведущей на задний двор, продолжил, - «Многие действующие нормы, касающиеся труда инвалидов и их социального статуса, прорабатывались еще в советский период. За это время мир в своем развитии ушел далеко вперед...»

На этом месте Председатель запнулся. Он нутром почувствовал, что сказал что-то не так. Его опасения подтвердил наушник, встроенный в его ухо, голосом Председателя РАЙ-Кома, заоравший так, что зазвенело в обоих ушах: «Ты, что это мать твою несешь, лекарь недоделанный? Исправляйся пока не поздно, не то мир пойдет дальше еще и без тебя!»

- Очень долгие годы государство делало вид, что людей с ограниченными возможностями не существует, а если они где-то и есть, то им желательно не показываться на глаза, потому что в этом случае у государства много проблем. Свой курс на дальнейшее повышение уровня жизни и социального статуса инвалидов руководство страны менять не хотело бы..., - поправившись, осторожно произнес знахарь.

Теперь завопило не только ухо. Если бы к голове Председателя колхоза сейчас подключили осциллограф, он бы запищал от перегрузок и возможно даже задымился. В этот момент, где-то далеко-далеко в небе заиграла прекрасная арфа и  играющий на ней ангел, голосом Председателя РАЙ-Кома, спасительно запел какие-то слова, и губы заклинателя задвигались, повторяя за ангелом: «...тем более что за последние годы, все больше бюджетных средств идет на их поддержку. А бюджет принимается РАЙ-Комом Партии. Очень часто другие партии не участвуют в его принятии, - подметил Глава колхоза. - Так получается - какие бы хорошие ни были партии, они не поддерживают эти траты». Тут, похоже, сам ангел, спорол какую-то, если говорить по-простому, по-деревенски, хрень. Потому что музыка в небе закончилась и ангел, грязно выругавшись, исчез из эфира.

Теперь в голове Председателя колхоза звенела тишина. Тишина звенела и в зале. Но председатель уловил одну хорошую тенденцию. Никто не исцелялся, но никто больше и не умирал. "Рецессия на лицо", мелькнула спасительная мысль и растянула его рот двумя пальцами в стороны.

Осторожно, чтобы не спугнуть успех, целитель робко продолжил, - «Нам ни в коем случае нельзя потерять темп и нельзя потерять завоевания, которые были совершены в последние годы». По реакции зала, Председатель понял, что что-то сегодня не заладилось с самого начала, что жизнь на горшке, резко отличалась от той, которую он себе рисовал, пытаясь повторить телевизионный фокус. Он тоскливо взглянул на столик, с лежащей на нем платежной ведомостью с цифрой 46, от вида которой, почему-то, захотелось парного молока с ломтем теплого белого хлеба. Желудок предательски громко заурчал и чтобы заглушить утробный звук, Председатель громко выпалил, - «Приглашаю вас, 4 декабря, принять участие в Спартакиаде!». 

И тут, тишину зала разорвал тоненький голос маленькой девочки.

«Оно пришло, не ожидая зова,
Пришло само — и не сдержать его...
Позвольте ж мне сказать Вам это слово,
Простое слово сердца моего.

Тот день настал. Исполнилися сроки.
Земля опять покой свой обрела.
Спасибо ж Вам за подвиг Ваш высокий,
За Ваши многотрудные дела!

Спасибо Вам, что в годы испытаний
Вы помогли нам устоять в борьбе.
Мы так Вам верили, товарищ Председатель,
Как, может быть, не верили себе!

Вы были нам оплотом и порукой,
Что от расплаты не уйти врагам.
Позвольте ж мне пожать Вам крепко руку,
Земным поклоном поклониться Вам!

За Вашу верность матери-Отчизне,
За Вашу мудрость и за Вашу честь,
За чистоту и правду Вашей жизни,
За то, что Вы — такой, какой Вы есть.

Спасибо Вам, что в дни великих бедствий
О всех о нас Вы думали в Кремле,
За то, что Вы повсюду с нами вместе,
За то, что Вы живете на земле!

Зал взорвался аплодисментами, а довольный Председатель-заклинатель, пододвинув к себе ведомость, улыбнувшись, обвел в кружок дату. Это была среда, 16 ноября. Первая "Доступная среда" завершилась.